Война с Юраками

У юраков был предводитель Юрак-еру. У него был верный помощник. Юрак-еру ему говорит:
— На той стороне Енисея живёт племя самату (одно из энецких племён).
Говорят, девушки у них очень красивые. Надо бы туда поехать, без калыма их забрать. Помощник говорит:
— Как ты хочешь, так и будет. Соберём людей, че­ловек пятьсот, и пойдём войной. Мужчин перебьём, женщин заберём.
Юрак-предводитель говорит:
— Надо послать к ним человека, чтобы сказал о войне.
Послали умного старика. Была весна. Енисей ещё стоял. Старик переехал через реку, пришёл к нашему хозяину Коле.
— Осенью, когда станет Енисей, мы, юраки, при­дём к вам с войной,— сказал он.
Коле говорит: — Это значит, хотите без калыма наших девушек, наших дочерей забрать? Не отдадим. Защитим.
— Готовьтесь к войне,— сказал старик. Коле собрал всех хозяев племён.
— Надо собрать весь народ,— сказали они.— Нам помогут и ханты, и тунгусы, и тавги (Тунгусы — эвенки, тавги — нганасаны).
Осенью Енисей стал. Все собрались. Коле говорит:
— Надо лес рубить, надо вокруг чумов забор-кре­пость ставить, чтобы стрелы не доставали наших женщин и наших детей.
Люди сделали забор-крепость. Сделали много стрел и луков. Потом говорят:
— Нужен смельчак, кого бы навстречу юракам послать.
Но никто не откликается, никто не хочет один идти навстречу врагу. Коле говорит:
— Мой сын пойдёт. Сын его говорит:
— Да, пойду. Только дайте хороших оленей, са­мых быстрых оленей, таких, чтобы никто их не догнал.
Хозяева племён говорят:
— У нас есть хорошие олени, но таких нет. Коле говорит:
— Есть у меня одна важенка, она, наверное, по­дойдёт.
Привели её. Маленькая, ножки короткие, брюхо тащится по земле.
— Одну запрягать?
— Почему одну? — говорит Коле.— У важенки есть сын-двухлетка, она у него под брюхом проходит. Вот в паре с ним и запрягай. А потом выезжай на хребет, на той стороне Енисея есть хребет Бухуча. Оттуда далеко видно. Как увидишь юраков, спеши назад.
Парень запряг оленей и помчался к хребту. До хребта три дня пути, а на этих оленях за полдня удалец добрался. Вышел на хребет, трубку раскурил. Выкурил одну трубку, другую, третью. Вдруг видит: даль почернела. «Что это? — думает он,— Неужели снег растаял?» А это юраки едут. Очень много юра­ков! Увидели они человека на хребте. Предводитель их, Юрак-еру, кричит:
— Окружайте! Надо его схватить!
Парень набил четвёртую трубку. Стоит и курит. Юрак-еру думает: «Почему он стоит? Нас не боится? Смерти не боится?» Юраки его окружают, ещё немно­го — и возьмут в кольцо. Тут парень пустил своих оленей. Как ветер они полетели, легко вырвались. Юраки стреляют, но разве их стрелы догонят? Юрак-еру говорит:
— Однако, этот парень — удалец. Если все у них такие, то зря едем. Не повернуть ли назад?
Люди его говорят:
— Нет, погонимся следом!
Парень вечером к своим приехал. За один день обернулся. Лёг спать. Утром отец спрашивает:
— Ну что, врагов видел?
— Видел,— отвечает парень.— Они на хребте Бу­хуча. Меня хотели взять, окружили, да я вырвался. Олени хорошие.
— А как двухлетка, за матерью поспевает?
— Бывает, отстаёт, но вместе тянут,— отвечает парень.
Отец говорит:
— Готовиться надо. Послезавтра враги придут. Надо людей собрать, рассказать. Надо оленей подаль­ше угнать.
На другой день юраки пришли. Юрак-еру, их пред­водитель, с двумя помощниками прямо к Коле в чум пришёл. Коле говорит:
— Старуха, угощай гостей.
Старуха много мяса сварила, гости поели. Юрак-еру говорит:
— Мы пришли, поэтому ты, Коле, назначай срок, когда начнём игру. Мы издалека пришли, нам бы день отдохнуть.
Коле говорит:
— Мы вас не звали. Вы сами пришли. Отдыхать я вам не дам. Завтра утром начнём.
Утром юраки подняли красное полотнище. Коле поднял тоже красное полотнище. Сыну своему гово­рит:
— Одевайся, пойдёшь впереди всех.
Сын надел железную одежду, взял оружие, пошёл. С юрацкой стороны навстречу ему вышел их удалец. Он сразу одну за другой две стрелы выпустил. Наш и выстрелить не успел, упал. А тот идёт и стреляет, идёт и стреляет. Наши люди падают, падают. Колё-предводитель думает: «Что делать?» Был у него ра­ботник-дровокол. Целыми днями только одно де­лал — дрова рубил. Вся одежда его смолой пропита­лась. Был он на вид худенький, маленький. Колё-предводитель к нему прибежал, говорит:
— Выручай, Сесаку, собирайся, одевайся! Твоего хозяина, моего сына, убили. Иди воевать. Если побе­дишь юраков, дочь тебе отдам без калыма и половину моих оленей!
Сесаку не хочет идти, плачет. Его в железо одели, лук и стрелы дали. Он пошёл. И начал стрелять. Как одну стрелу пустит — три-четыре юрака падают. До ночи стрелял. Потом всю ночь стрелял. Утром Коле смотрит: на юрацкой стороне народа почти не осталось. Осталось человек двадцать. Юрак-еру красное полотнище опустил, чёрное поднял, сдался. А Сесаку остановиться не может, всё стреляет. Юрак-еру кричит:
— Надо его как-то унять, а то он женщин и детей постреляет!
Коле говорит дочери:
— Скорее одевайся, иди уйми его, а то он ничего не помнит, свой народ сейчас начнёт бить.
Дочь оделась, все украшения на себя надела и пошла. Такая красавица — глаз не отвести! А Сесаку уже повернулся назад — свой народ готов бить. Коле с дочкой подошли, за лук его схватили, образумили.
— Иди в чум, вот тебе моя дочь,— говорит Коле. Стали народ считать. Наших двести осталось.
Юрак-еру говорит:
— Ay меня только пятнадцать воинов. Юраки подобрали убитых, сложили на нарты.
Юрак-еру говорит:
— Хотели ваших женщин забрать. Но вы победи­ли. Что возьмёте?
Коле говорит:
— Ничего не надо. Своих убитых вези. Не оста­вляй на нашей земле.
Юрак говорит:
— Сколько людей убито! Больше я с войной не приду. На другой год в гости приду, а воевать не буду. Давайте в мире жить.
Больше юраки с войной не приходили.

Энецкие сказки

Continue reading

Пустота

Анри Мишо

Дует чудовищный ветер..
В груди у меня небольшая дыра,
Но чудовищный ветер в ней дует.
В дыре этой ненависть, ужас, бессилье
И снова бессилье, а ветер всесилен,
Могуч он, как вихри,
Ломает он иглы стальные,
И это всегда только ветер,
Всегда пустота. И когда исчезает она,
Я растерян, я полон тоски.
Как звучало бы слово Христа,
Если б был он таким же, как я?
Дрожь в душе моей держит всегда наготове свой холод.
И все пожирает, и все отрицает моя пустота,
Все в ней глухо и немо —
Молчание звезд.

Дыра в груди моей глубока, и формы она не имеет.

Continue reading

Любовные позиции: Сонет 13

Пьетро Аретино

М: Дайте мне Ваш язык удержать немой,
Охватите чресла кольцом объятий
И, откинувшись сладостно на кровати,
Поглотите уд благодатной тьмой.

Ж: Ай, негодник, какой он во мне прямой,
Да и твердый – вот лучшее из занятий!
Обещаю его приютить и сзади –
И чистейшим потом отпустить домой.

М: О, спасибо, милая Лоренцина!
Но прошу толкать тогда и качать,
Как то часто делала Чиббатина.

Ж: Ах, сейчас я кончу! А ты кончать
Не намерен? – М: Кончу. Тому причина –
Вы. Ж: – Мне просто хочется закричать!

М: Так кричите, что ж тут! И я ведь чинно
Не могу, о господи, промолчать –
Я кончаю! Ж: – Кончила!.. – М: Вновь начать?

Continue reading

Сказка про людей, чьи дома похожи на осиные гнезда

Екатерина Бобровская /Ладолея/

Славянские стихи, сказки и игры для детей

Жили-были в одном селе люди. Они разными делами занимались: пахали, сеяли, хлеб убирали, ткали, вышивали, одежду шили да много еще чего делали. В том селе дома были деревянные одноэтажные, да был у дома каждого свой надел земли, где люди могли сад-огород посадить, цветочки взрастить да и просто, выйдя из дома, в садике посидеть да на Солнышко или на звездочки посмотреть… Часто те люди собирались все вместе и, отдыхая от забот прошедшего дня, пели, танцевали, на гусельках, дудочках играли, да сказки добрые слагали. Друг друга они уважали да предков-прадедов своих не забывали, помня о них всегда. Было ладным их житие.
Пришел как-то в это селение старик да и говорит людям тем:
– Ой вы, люди светлые, народ честной, гляжу я на вас и радуюсь, ибо вы живете праведно да ладно. Но пришел я к вам не для того, чтобы хвалить вас, а пришел сказ молвить свой. Коль хотите его услышать, то раскройте слух свой да так, чтобы каждое мое слово в вас вошло.
Подивились люди словам того старика, но попросили его сказывать. А сами слушают-
внимают, ни одной буковки не пропускают. А сказал им старик таковы слова:

– Ходил-бродил я, люди, по миру да видел не мало стран заморских и не мало народов разных повидал, но нигде ни в одном краю земном не видал такого лада, как у вас. Хочу поклониться вам, светлые люди, до Земли-Матушки да молвить сказ свой, но говорить буду не от себя, ибо я – простой странник, а от миров светлых иных небесных будет мой сказ, в которых правда свила свое гнездо.

И начал старик говорить, что петь, что вязать-заплетать волосы в косы. Говорил, и являлось народу диво: увидал народ перед взором своим всю ту картину, что явил старец-пророк им. А говорил старче так:

– Побывал я, люди, в одном селенье очень большом, да поглядел на людское житие в нем. И познал его коренье, то есть откуда пошло-сталося такое житие.
А жили в селенье том люди так, как осы живут в своих сотах. Дома людей были похожи на осиные гнезда. Ежели вырыть гнездо диких ос из земли и посмотреть на него со стороны, то можно будет увидеть, как оно велико, да как много ячеек-сот оно имеет. Так вот представьте себе жилой дом, но не один этаж, а множество этажей в нем, и это все – норы-квартиры для людей. Каждый свою нору запирает на ключ, чтобы не прокрались в нее воры. Воры – это люди такие, которые от добра отошли. Они грабят других людей…
И живут в таких домах-осиных гнездах все люди того большого села. А называется то село городом.

Подивились люди сказу старика. Представили себе осиные гнезда-дома да заговорили на свой лад о том. Да потом спросили старика:
– Да как же, старче, люди города того додумались до такого жития?
А старик им и отвечает:
– Люди те решили стать похожими на ос.
Еще больше подивились люди таковым словам старика. Да и спрашивают его опять:
– А почему людям тем, у которых как осиные гнезда дома, захотелось быть похожими на ос?

А старик снова им сказывает:

– Пошли как-то раз люди в лес. Да и увидели они диких ос, что в земле жили. Захотелось им узнать, да как осы в земле живут-проживают. Ибо были те люди слишком любопытные. Сначала они изгнали диких ос из их гнезда подземного, залив его кипящей водой. Осы все от кипятка погибли. Затем вырыли те люди гнездо осиное из земли да подивились его ладному устроению.

– Вот бы – думают – нам так жить! Дом большой построить и явить всей природе силу нашу! Да, построив дом, как башню, сможем мы Творцами лучшими быть, чем Батюшка Род. Хоть он создал нас, но мы ему докажем, что мы умнее его! И краше с каждым днем будет наше житье!

Вернулись люди те в свое селение, а у них по тем временам домики одноэтажные были да с наделом земли, и стали люди к домам своим пристраивать этажи. Но рушились их дома, ибо пристроенные этажи были тяжелы, и одноэтажный дом не мог удержать той тяжести. Но люди те любопытные не стали горевать. Они придумали со временем, как можно построить многоэтажный дом да так, чтобы он не рушился. Вот и стали они строить такие дома, все выше и выше делая их. Да потом решили те люди, что не нужна каждому из них земля около домов тех, что были похожи на осиные гнезда. Ибо не к чему уже было землю им обихаживать: пахать, сеять, растить урожай, так как в городах каждый живущий питанье стал получать от тех людей, которые жили в поселениях родовых, раскинутых на землях своих. Ибо земелюшка тех людей кормила. Хочешь, пшеничку сади, хочешь – морковку и лук …все взрастало, людей тех питало, да оставался излишек еще. Вот и везли люди из сел тот излишек в город… И позабыли люди городов со временем землю и свою любовь к ней утратили.
Много ли мало ли времени прошло, стал город тот развиваться, стали новые дома, похожие на осиные гнезда появляться, стали в них люди новые и новые заселятся. Рос город не по дням, а по часам. Да еще и еще дома новые строились. Стало места уже не хватать. Тогда порешили городские жители, а, вернее, те, кто городским строительством руководил, дерева рубить, чтобы новые дома возводить. Так вот стали они дерева рубиться и новые дома возводиться. Но ведь у природушки нет случайных мест! Каждое место по-своему чем-то славится.
Так вот были места в том городе, где дерева росли священные, дубами называемые. Не посмотрели городские владетели на то, что дубы валить нельзя, ибо может нарушиться связь у народа всего с Творцом бытия (то есть тем, кто создал всех людей – Батюшкой Родом). Стали городские власти пилить-рубить дубы-дерева. Заплакала Матушка-Земля, зарыдала. Закачались дерева-дубы, о горе-беде песнь слагая свою предсмертную.
Порубили люди дубы. На их месте домов новых многоэтажных, что на осиные гнезда похожи, понастроили. Живут, радуются. Да не знают о том, что, погубив священную рощу, к ним открылся путь невидимый из мира темных сил…

Старик рассказывал, а люди, замерев, слушали сказ его вещий. Да представляли картину ту зловещую, видя бездушие, равнодушие да безумие людей, чьи дома были похожи на осиные гнезда…
А старик продолжал сказывать:

– Хлынули темные силы в город тот по дороге пред ними открывшейся да заполонили весь город собой. Не поняли люди, живущие в домах-осиных гнездах, что беда к ним пришла бедучая. Да стали они по незнанию привечать силы тьмы. Ибо незнание, а, вернее, неведание в их душах перво-наперво поселилось, так как потеряли люди те связь с Родом Батюшкой, ибо срубили его священные дубы-дерева…И тьма власть взяла в свои руки над ними.
Сначала приветила она всех тех, кто рубил дерева, награды им дала за большой вклад в развитие города. Потом пробрались силы тьмы в городские места отдыха да разнесли весть о том, что хорошо бы громкую музыку включать, ибо с ней веселей. Загромыхала музыка на весь город, птиц и зверюшек пугая. Разлетелись птицы, в лесах дальних схоронились, а зверюшки из города тоже ушли, ибо чужды были им городские шумы. А шумов все больше и больше становилось, ибо тьма людей научила, как им создать для себя транспорт такой, который довезет их, куда захочешь. Бросили люди своих коней-лошадок, коих в телеги запрягали, да понаделали себе машин, заправляемых вредным для дыхания топливом. Чадили, смрадили, зато ездили куда хотели…А про Землю-Матушку, что их родила, городские люди совсем забыли, ибо не нужна она им вовсе стала. А, забыв, стали люди сорить, где попало, бумажки кидать, мусором землю засорять. Не только земле, но и воде досталось от городских, позабывших веду о праведном житие людей. Понастроили люди заводов и фабрик, стали реки и озера загрязнять отходами от производства…Ох, плачет земля. Ох, плачет река, да плачет озеро живое. Гибнет рыба. Загрязняется вода…Живут люди радуются да не слышат они, как вокруг плач да стон стоит Природы-Матушки. Да из последних сил зовет она: «Опомнитесь, люди милые! Поглядите на деяния свои темные. Очнитесь! Убьете природу, жить не сможете! Сами погибните!…»

Тут остановил старик свой сказ, головой седой потряс да, погладив бороду, молвил:

– Я, пожалуй, закончу на том свой рассказ о людях, живущих в домах, похожих на осиные гнезда. Вы же, люди добрые, слушали-внимали да науз мотали – веду мою. Не могу я вам дать свой указ…но могу лишь предупредить вас о том, что бывает с родом людским, когда он уходит от того, что ему Родом Батюшкой изначально дано. Поглядите на Землю-Матушку, гляньте в небушко ласковое, да откроется вам веда Рода Творца сполна. А я вам скажу напоследок таковы слова:

– Кто жизнь свою, не отрываясь от природы, ведет, тот по правде живет! Тот Живую Водицу из родника Божьего пьет и ведает тот Творца! А тот, кто природу во благо свое разрушает, тот себя убивает!

На том и сказу конец, кто понял суть его, тот – Молодец!

***
Слушали вы, детушки, сей сказ, дивились да жить праведно учились. Ответьте теперь нам, тем, кто сказ сей рассказал вам:
Что вы запомнили о людях того селения, куда пришел старец? Как они жили?
Почему люди, о которых рассказал старец, захотели построить себе дома, похожие на осиные гнезда? Что их подтолкнуло это сделать?
Опишите, каким вы увидели город, построенный теми людьми?
Что вам больше всего запомнилось из рассказа старика о том городе?
Почему в город пришла тьма-беда? Что творила тьма-беда в городе?
Хотели бы вы сами быть жителями того города? Почему?
Какие слова старик сказал напоследок людям селения, которым рассказал он свой сказ?

***
записано 2010

Continue reading

Ашхамадж и Агамадж

Жили-были два товарища – Ашхамадж и Агамадж. Оба они любили пошутить, не давали никому себя обмануть и частенько состязались друг с другом в ловкости и находчивости. И на этот раз они поспорили: кто кого перехитрит.
– Покажи свою ловкость, – предложил Ашхамадж, – вырви незаметно перо из орлиного крыла, тогда я поверю в тебя.
– Хорошо, – ответил Агамадж и полез на дерево, на вершине которого отдыхал орел.
Не успел Агамадж добраться до середины ствола, как Ашхамадж ловко снял с него штаны. Агамадж подкрался к орлу и незаметно выдернул у него из крыла перо. Довольный, он спустился на землю и подал его улыбающемуся Ашхамаджу.
– Молодец! – сказал тот. – Это орлиное перо. Но скажи, – пожалуйста, ты, вероятно, обменял его на штаны?
Только тогда заметил Агамадж, что он без штанов, и догадал-ся, кто проделал с ним такую шутку.
– Видно, в ловкости мы друг другу не уступим! – восклик-нул он, натягивая штаны, которые ему вернул приятель.
Друзья пошли вместе по дороге.
– Знаешь что, Агамадж, – обратился к другу Ашхамадж, – мы живем в нужде. Надоело мне перебиваться с хлеба на воду. Наймемся к кому-нибудь на работу. Накопим денег и заживем на славу!
Агамадж согласился. Стали они искать работу. Пришли в одно селение и узнали, что богатая вдова ищет пастуха для своей ко-ровы. Друзья отправились к вдове и предложили свои услуги.
– Хоть я ищу одного пастуха, а вас двое, но вам и двоим не справиться с моей коровой, – сказала вдова, внимательно огля-дев их.
– Справимся! – отвечали друзья. – Разве мы не мужчины? Им и в голову не приходило, что у этой коровы особый нрав и повадки: навозу она за ночь накладывала в хлеву чуть ли не до потолка, а паслась на бегу, нигде не отдыхая.
На следующий день пастухи взялись за работу: Ашхамадж остался чистить хлев, Агамадж пошел пасти необыкновенную ко-рову.
С раннего утра до позднего вечера без отдыха, едва успев съесть кусок кукурузной лепешки, чистил Ашхамадж хлев. А Агамадж, едва выпустив корову из хлева, вынужден был рысью бежать за нею, чтобы не потерять ее из вида. Корова понеслась к берегу моря, обежала побережье, полизала соленый песок и, ускоряя шаг, направилась в горы, к сочным лугам. Только вечером, совершенно обессилев, еле-еле плетясь за сытой коровой, голодный Агамадж вошел во двор.
– Ну как – устал? – спросил он своего приятеля, который, задыхаясь, весь в поту, только что вышел из хлева.
– Пустяки, – отвечал тот. – Работенка легкая. Две-три лопаты навоза выкинул и – все.
– Почему же у тебя вся рубаха мокрая? – удивился Агамадж.
– От нечего делать валялся на солнце, вот и вспотел, – ответил Ашхамадж и спросил в свою очередь: – А как твои дела?
– Не корова – дохлятина, – сказал Агамадж, скривив рот. – Еле ноги волочит. Подгонял, подгонял, на руках мозоли палкой натер.
– Почему же твоя рубашка промокла? – спросил с изумлением Ашхамадж.
– Тоже целый день валялся на солнце. Так припекло, что вспотел. Кстати, завтра твоя очередь пасти корову. Захвати с собой апхярцу и скамеечку. Сядешь где-нибудь в тени, поиграешь, попоешь. Черт с ней, с коровой. Пусть топчется на одном месте, пусть вместо травы хоть копыта свои объедает.
– А ты, Агамадж, когда пойдёшь чистить хлев, захвати из конюшни старое седло, оно там валяетс в храме. Видно, о нем забыли. Почини его, все равно делать нечего. Потом мы заберем его, пригодится.
На следующий день они с утра принялись за работу. Агамадж взял седло и понес его в хлев, но оказалось, что корова за ночь чуть не до потолка заполнила его навозом. Чтобы не запачкать седла, Агамадж решил спрятать его где-нибудь во дворе. Но как назло в эту минуту вдова вышла из дому и слонялась по двору до самого вечера. Пришлось Агамаджу оседлать самого себя в хлеву и работать с досадной поклажей на спине весь день.
Тем временем его товарищ, взгромоздив скамейку на плечи, с апхярцой под мышкой, бегал за коровой. Корова, как и вчера, пустилась к морю, полизала песок и кинулась к горным лугам, где рыскала до вечера. Ашхамадж вернулся, еле волоча ноги. Как раз к этому времени измученный Агамадж закончил чистку хлева.
– Что ты со мной сделал? – набросился на него Ашхамадж, едва переводя дыхание. – Зачем не сказал, что эту проклятую корову так трудно пасти? Я не брал бы с собой ни апхярцы, ни скамейки. За весь день не пришлось присесть.
– А почему ты не сказал мне, что так трудно работать в хлеву? – сердито проворчал Агамадж.
Не глядя друг на друга, они побрели к хозяйке требовать расчета.
– Хотя вы работали всего два дня и изрядные лодыри, все же, видно, неплохие ребята. Я вам дам щедрую награду за ваши труды, – сказала вдова, передавая несколько золотых монет.
Стали они делить монеты поровну. Но среди золотых оказалась новенькая полушка. Спор пошел из-за нее.
– Уступи мне её, сделай милость, – стал упрашивать Ашхамадж Агамаджа, – через неделю я её тебе отдам.
Тот в конце концов согласился. Ровно через неделю, рано утром отправился Агамадж к своему другу. Входит он в дом, видит: плачет, заливается слезами жена Ашхамаджа, рвет на себе волосы.
Агамадж с изумлением спросил, кого она так оплакивает.
– Мужа! – ответила женщина. – Вчера он скончался от желудочной болезни. Осталась я одна над свежей могилой.
Агамадж был потрясен. Он тоже поплакал, просидел с вдовой до сумерек и пошел восвояси. Но по дороге у него мелькнула мысль: не схитрил ли Ашхамадж и на этот раз, не желая возвращать полушку? Повернул он назад, пошел на кладбище, отыскал там могилу, прикрытую досками и чуть присыпанную землей. Агамадж стал следить за могилой.
В полночь какие-то воры с мешком награбленного золота и драгоценной шашкой пришли и расположились у могилы Ашхамаджа.
Один из грабителей предложил здесь же поделить награбленное, а в первую очередь решить, кому отдать шашку. Решили дать шашку тому из них, кто больше всех отличился во время грабежа, и все стали рассматривать клинок. Один заявил, что это клинок из закаленной стали, другие говорили, что из простого железа. Чтобы разрешить спор, один из грабителей сказал:
– Если этой шашкой можно будет разрубить одним ударом человека, значит, клинок из закаленной стали, если нельзя, – он из простого железа. –
Все с ним согласились, но не на ком было испробовать шашку. Тогда грабители предложили для этого выкопать покойника. Все эти разговоры слышал заживо похороненный.
Грабители быстро выкопали гроб Ашхамаджа и, вынув отту-да мнимого покойника, поставили на ноги, прислонив к дереву, Однако, когда один из грабителей, взяв в руки шашку, размах-нулся, чтобы разрубить покойника, Ашхамадж крикнул со страха во все горло. От неожиданности грабители так перепугались, что бросив шашку и мешок золота, убежали.
Тут к Ашхамаджу подбежал Агамадж. Он стал требовать воз-вращения полушки и дележа брошеных сокровищ. Вскоре спор перешел в драку.
Между тем убежавшие грабители, придя в себя, остановились и, посоветовавшись, послали одного разбойника к могиле, чтобы узнать, что там происходит.
Тот пробрался к ограде могилы и, увидя, что мертвец с кем-то дерется, бросился к своим друзьям. Услышав рассказ об этом, грабители разбежались.
Ашхамадж и Агамадж приступили к дележу сокровищ. Все поделили, но Ашхамадж отказался вернуть долг – полушку.
– Я же не брал её в могилу, – заявил он Агамаджу. – Она где-то дома валяется.
Друзья вышли на дорогу. Ашхамадж вытащил платок и стал вытирать вспотевший лоб. Тут злополучная полушка выпала у него из кармана. С новой силой вспыхнул спор из-за полушки, но друзья никак не могли её поделить.
Наконец они решили: пусть спор разберет первый встречный. Вскоре им повстречался всадник. Они попросили рассудить их. Тот подумал и сказал:
– Покажите-ка мне полушку.
Ашхамадж протянул ему монету. Тот взял её, осмотрел и спросил:
– А она не фальшивая?
– Что ты, что ты – смотри: горит, как чистое золото.
– Ну, в таком случае, хорошо. Я вижу, что хоть ума у каждого из вас немало, вы можете рехнуться, споря из-за полушки. А она мне пригодится! – с этими словами он стегнул лошадь и ускакал, подняв облако пыли.
Так закончился спор двух веселых друзей Ашхамаджа и Агамаджа.

© В гостях у сказки

Continue reading

Топор

Как-то раз один юноша отправился в дальние края в поисках работы. Привела его дорога в одно село, где перед его глазами предстала удивительная картина: люди валили лес голыми руками.
– Братцы, – сказал он, – что это вы лес руками валите? Разве у вас нет топора?
– Топора? А что это, – «топор»? – спросили селяне.
Юноша вынул из-за пояса свой топор и быстро нарубил целую кучу дров, которую потом сложил в аккуратную поленницу.
Увидев это, жители села бросились к своим домам, крича:
– Эй, все сюда! Идите и посмотрите, что Топор-джан сделал!
Селяне окружили юношу, владельца топора. Уж они и умоляли его, и грозили ему, и сулили ему всякого добра в обмен на топор. Наконец, отобрали топор у юноши. Решили сами с ним управляться.
Первым взялся за топор староста. Взмахнул он разок топором, да и отрубил себе пальцы на ноге. Бросился он бежать по селу, крича от боли:
– Люди, все сюда! Топор-джан взбесился! Он оттяпал мне полноги!
Сбежались селяне, и давай своими палками топор бить. Бьют-бьют, а топору-то что? Как лежал на земле, так и лежит. Видят они такое дело и решили тогда топор сжечь. Навалили сверху кучу дров и подожгли. Когда огонь погас, бросились селене глядеть на то, что с топором стало: разворошив золу они нашли там топор, раскалившийся до красна.
– Ага! – закричали они – Не травится тебе, Топор-джан! Гляньте-ка, покраснел-то как! Стыдно, небось! Поделом ему! Сколько несчастий он нам принес. А сколько еще принести может? Вот что: посадим-ка мы его в тюрьму!
Решили – сделали. Бросили раскаленный до красна топор старосте в амбар. А в амбаре было полно сена. Упал топор на сено, оно и вспыхнуло! Взметнулись огромные языки пламени аж до самого неба. Испугались селяне, бросились юношу догонять. Догнали его и взмолились:
– Юноша, выручай, не можем мы сами с ним управиться, ты уж образумь свой Топор-джан, ради Бога.

© Армянский фольклор

Continue reading

Джон Донн

Гимн Богу, моему богу, написанный во время болезни

У твоего чертога, у дверей –
За ними хор святых псалмы поет –
Я стать готовлюсь музыкой твоей.
Настрою струны: скоро мой черед…
О, что теперь со мной произойдет?..

И вот меня, как карту, расстелив,
Врач занят изученьем новых мест,
И, вновь открытый отыскав пролив,
Он молвит: “Малярия”. Ставит крест.
Конец. Мне ясен мой маршрут: зюйд-вест,

Я рад в проливах встретить свой закат,
Вспять по волнам вернуться не дано,
Как связан запад на любой из карт
С востоком (я ведь – карты полотно), –
Так смерть и воскресенье суть одно.

Но где ж мой дом? Где Тихий океан?
Восток роскошный? Иерусалим?
Брег Магеллана? Гибралтар? Аньян?
Я поплыву туда путем прямым,
Где обитали Хам, Яфет и Сим.

Голгофа – там, где рай шумел земной,
Распятье – где Адам сорвал свой плод…
Так два Адама встретились со мной:
От первого – на лбу горячий пот,
Второй – пусть кровью душу мне спасет…

Прими меня – в сей красной пелене,
Нимб, вместо терний, дай мне обрести.
Как пастырю, внимали люди мне,
Теперь, моя душа, сама вмести:
“Бог низвергает, чтобы вознести!..”

Перевод: Д. В. Щедровицкого

Continue reading

Жак Брель

Мы увидеть должны

За густой пеленой
Наших будничных дел,
За больной маятой
Наших душ, наших тел,
Сквозь унылые тени
Обид и забот,
Сквозь тугое сплетенье
Житейских невзгод,
За уродливым миром
Пустой суеты,
За угрюмым и сирым
Лицом нищеты —

Мы увидеть должны,
Как прекрасна земля,
Как берёзы нежны
И легки тополя,
Сердце верного друга
Увидеть должны,
Зелень летнего луга
И трепет весны..
Сердце верного друга
Увидеть должны,
Зелень летнего луга
И трепет весны.

Сквозь ворчанье, и зов,
И рыданье, и брань,
И сквозь визг тормозов
В предрассветную рань,
За пронзительным плачем
Пожарных сирен,
За концертом кошачьим
Супружеских сцен,
И за воплем орущих
В саду малышей,
За истерикой ждущих
Войны торгашей —

Мы услышать должны
Шёпот сонной травы,
Красоту тишины,
Птицу в гуще листвы,
Что во мраке лесном
Задремала, успев
Сочинить перед сном
Колыбельный напев,
И во мраке лесном
Чутко дремлет, успев
Сочинить перед сном
Колыбельный напев.

Continue reading

Александровский Василий

Красноармейцам

Вам, непобедимым, –
от искреннего сердца.

Семнадцатый, двадцатый, двадцать первый.
За годом год. А кровь поет, звенит…
Кто говорил – истрепанные нервы
Не выдержат в ответственные дни?!

В туманное окутанные люди,
Такие незаметные в быту,
Сказали миру властное: “Да будет!” –
И пригвоздили старое к кресту.

Колчак, Деникин, Врангель… Не сочтешь их…
И пусть… Им РСФСР не задушить…
В глазах, таких глубоких и хороших,
Во что бы то ни стало победить!..

Да, техника, французы, англичане…
У нас – старинная винтовка и наган,
Но посмотрите: чем горят в тумане
Глаза, пылающие на врага…

Еще одно: пусть знает эта свора –
Мы не сдадим позиций Октября;
Кто был в огне, тот чувствует, что скоро
Всемирная расплещется заря…

Семнадцатый, двадцатый, двадцать первый.
За годом год. А кровь поет, звенит…
Кто говорил – истрепанные нервы
Не выдержат в ответственные дни?!

1922

Continue reading

Димитрова Галина

Димитрова Галина

Родилась в Ленинграде. Окончила ленинградский институт культуры библиотечное отделение. Много лет назад переехала в Янтарный край и буквально влюбилась в Балтийское море. После окончания института пришла работать в Калининградскую областную универсальную научную библиотеку библиографом, где и тружусь по сей день заместителем директора. Имею двоих взрослых детей. Литературным творчеством занялась еще в школе – писала стихи, ходила на занятия  в региональное поэтическое общество “Родник”. В последнее время больше пытаюсь писать прозу, особенно люблю сочинять детективы. Публиковалась в местном еженедельнике “Страна Калининград” и журнале “Калининградка”. Готовится публикация миниатюр в журнале “Балтика”.

Continue reading

prev posts